Как обычно сок принесли не того объема, который заказывали. «Мы просили 0,4, а это – 0,2. Нет 0,4? Ну ладно, оставляйте». Никакого скандала, ноль раздражения. Голос и гитара одной из самых необычных альтернативных групп России – Дмитрий Перевертень – спокоен как «танк». Андрей, бас-гитара, голос, и по совместительству брат Дмитрия, кажется более экспрессивным. Глядя на них, складывается ощущение, что Salvador – продукт полного взаимопонимания и гармонии, хотя мнения по многим вопросам у братьев по музыке и по крови разошлись…

- Представьте свою команду, как если бы Вы писали начало интервью. Обычно журналисты выдумывают какие-то ассоциации, позиционируют группу, но не всегда это совпадает с мнением самих участников коллектива. Что бы Вы хотели сказать о себе?

Ну что тут скажешь. Мы – группа, мы играем. Играем экспериментальную альтернативу, которая не ограничивается только какой-то тяжелой, жесткой музыкой. Это может быть абсолютно разная стилистика, но у нас как-то получается всю ее объединять в один стиль. Вот мы недавно анализировали, насколько разные у нас песни, и сами удивились. Здесь и хип-хоп, и альтернатива, какие-то вещи есть абсолютно попсовые, где-то мы можем просто прикалываться, т.е. – самые разные настроения. Когда диджеи смешивают разные треки – это называется mash-up, вот мы также смешиваем музыку. Раньше называли свой стиль секс-текила-латино-рок, потому что у нас была полная смесь: много акустических гитар, латино, музыка была вся живая и темпераментная. Ну, в смысле, такая и осталась, просто мы немножко в разные какие-то стороны ходим и, конечно, мы разбрасываемся – нам интересно все попробовать.

- У вас недавно был концерт в Китайском летчике – акустический или электрический?

У нас всегда была проблема с разграничением. Дело в том, что если мы играем unplugged, мы играем на акустике и в какой-то такой спокойной аранжировке. А когда мы играем, допустим, на какой-то большой площадке, то тоже на акустических гитарах, но там просто по аранжировке все громко и мощно, т.е. разница очевидна.

- А в «Летчике» вы играли неполным составом, да?

Да, потому что Димка – наш второй гитарист – уехал в Сочи отдыхать. Но мы, я помню, в прошлом году вообще весь концерт вдвоем играли на двух акустических гитарах, и «на ура» все прошло.

- Часто ли участвуете в фестивалях? И что круче: энергетика от коллективных выступлений с командами-единомышленниками или сольные концерты?

Андрей: Честно говоря, фестивальный концерт, сольный концерт, концерт с тремя группами, с разогревом или на разогреве, например, у Сержа (команда отыграла на разогревe у Serge Tankian – прим. автора), или просто посиделки на кухне – лично для меня, для человека-позера главное, чтоб был один, который будет смотреть. Все. Мне достаточно этого, чтобы я с пеной у рта там прыгал – что-то выдавал и по фиг, что я буду делать – хоть долбить головой пепельницу.

Дмитрий: Я думаю, что все это одно и тоже. Музыкант, человек на сцене – он бесполезен без публики. Более того, мы на концертах просто чума. Если есть хоть один слушатель, то все, лично для нас концерт состоялся, а если тысяча – то вообще круто. Мы как раз сегодня смотрели видео, как барабанщик западный качает, а перед ним огромнейший стадион. А он просто сессионщик, со спины офигенно на барабанах рубит – крутой риф играет. И мы стали сразу обсуждать эту тему – качал бы он так, если бы не было перед ним зала. Но лично мне кажется, что он и один на студии также круто все делает, просто, блин, – это жизнь и это рок-н-ролл.

- Как вы считаете, хватает ли идейных фестивалей? То есть, очевидно, что фестов по разным клубам проходит неимоверное количество. Но много ли тех фестивалей, которые несут в себе какую-то идею, способную объединить и выступающие на мероприятии команды, и пришедших на мероприятие людей?

Андрей: Мы с удовольствием во всех фестивалях участвуем.

Дмитрий: Ну – во всех, это, конечно, ты загнул, но в нормальных… Ну вот, как я понимаю, фестиваль в «Точке», который будет 17 сентября, будет первым отдельным альтернативным фестом. Я просто тоже думал, почему у нас не проводят отдельно альтернативные фестивали – давно уже пришло время. Вот, например, «Нашествие» – это русский рок. Многим командам вообще нечего там делать, потому что уже сформировалась традиция. Т.е. это те люди, которые форматны. Но много же групп, которые играют совершенно другую музыку. Да, там есть на «Нашествии» альтернативная сцена, понятно, почему они ее делают. Но во всем мире цивилизованном уже давно проводятся альтернативные фестивали, причем отдельно, даже делятся на всякие направления – тяжелые, rock-n-ring, например, еще там Woodstock. Это все как раз и формирует совершенно другую культуру, там зрители знают, зачем они приходят. И если 17 числа получится сделать именно так, то это вообще будет круто. Я не знаю, я думаю, что в Росси у нас уже давно сформировалось альтернативное движение и команды, которые его поддерживают, играют уже на достаточно высоком уровне, заявили о себе и создали определенный пласт, как когда-то в свое время русский рок. Надеемся, это будет такой крутой фестиваль, как мы себе его представляем – чтобы это был крутой звук, чтобы это был крутой свет. Потому что как сегодняшние наши выступления по клубам, как у и многих команд, не всегда складываются на 100%. Мы половину наших идей, нашего творчества, теряем элементарно из-за нехватки хорошего звука на сцене.

Андрей: Часто ты приходишь и втыкаешь свою хорошую гитару в их плохой комбик, потому что другого просто нет. Если в Москве ты можешь его дозаказать где-то, то, допустим, в регионе вряд ли это возможно. И вся твоя музыка может просто оказаться внизу. И то же самое шоу. Как бы ты ни прыгал по сцене, если нет хорошего света… Вот, представь себе, прыгает музыкант по сцене, рубится, а свет – говно. И выглядит это все – говно. А если что-то происходит, что-то мелькает постоянно, да еще и звук крутой. Этот чувак появился, и видно, как быстро он двигается – вон он, уже на другом конце сцены. Это же важная составляющая шоу. А что для этого нужно-то? Просто хороший световик, хороший звукорежиссер. Извращенцы нужны, настоящие извращенцы.

- Почему сорвалось «Нашествие»?

Мы один год пропустили этот фестиваль и немного потеряли связь с организаторами. В этом году заявились на «Нашествие», но нас очень долго не брали. Только за несколько дней взяли, но на позитивную сцену. А вся наша аудитория – на альтернативной. И мы решили, что нет смысла выступать там. Могло случиться выступление, но рваться туда только потому, что это «Нашествие» не стоит, наверно. Какое-то странное отношение в этот раз возникло, долго динамили. Ну не из-за какого-то негативного отношения, как нам кажется, а потому что организация такая. Мы, честно говоря, расстроились, что не поехали. Все-таки это один из главных летних фестивалей. Ну, слава Богу, мы поедем на Кубану.

- Что для Вас альтернативная музыка?

Нам кажется, это свободная музыка. Сейчас понятно, что это не только тяжелая музыка, потому что Серж Танкян – это тоже альтернатива, но это не тяжеляк. Музыка, которая свободна от форматных ограничений. Эта музыка чисто свободных художников, творческая.

- Какие самые часто допускаемые проколы на командных мероприятиях: организационные, технические и т.д.?

Дмитрий: На каждом концерте они есть… Можно сказать так, пока еще не было ни одного фестиваля на нашей памяти, чтобы там все было идеально. Здесь нельзя винить организаторов, потому что фестивали – это целая сложна корпорация, где все зависит от каждого, оттого, как каждый отработает на 100% и сделает все качественно. Начиная от выступающих на сцене, заканчивая теми, кто коммутирует свет, звук и вплоть до тех, кто решает, сколько бутербродов должен съесть артист. С нашим русским пофигизмом…

Андрей: Ты знаешь, наверно, ситуацию с группой «Prodigy», когда целая стойка с сателлитами просто рухнула у них на концерте. Это как раз о том, что все зависит от человека, который закручивал последний болт. Я присутствовал на саундчеке Сержа 2 дня. Это не передать, как люди работают. Это очень профессиональные ребята, которые спокойно все делают. Они ходят, крестики ставят на полу, что где должно стоять. У нас 2 года назад я впервые увидел на «Нашествии» крутящуюся сцену для барабанов. Они наконец-то додумались, что делать перегородку с одной и другой стороны – это удобнее. То есть, пока играет группа, другой барабанщик спокойно стоит на соседнем конце сцены и собирает барабаны – тот сет, который ему нужен, а не во время перерыва, когда 3 человека бегут и начинают накручивать… Это элементарные вещи.

Дмитрий: Не, ну здесь все зависит, конечно, от опыта и я думаю, у нас в этом смысле все впереди, потому что время идет, фестивали проводятся, опыт накапливается, появляются люди, которые многие вещи начинают понимать. Потом, все-таки, мы же сейчас много контактируем с западными артистами, узнаем, как и что нужно делать. Я думаю, что у нас тоже все будет хорошо. Главное, чтобы были зрители, желающие получать удовольствие от концертов. Они будут приходить в клубы и их будет больше, если будут соблюдены какие-то моменты – свет, звук. Мы сейчас работаем с очень профессиональной студией, которая делает все не по русскому обычаю. Ребята первым делом вложили много денег в звук, мы часто берем у них что-то в аренду. Допустим, следующий концерт в «16 тоннах» будет 1 августа, мы будем брать на разогрев молодую команду, совсем юные смешные ребята, на вид им лет по 15. Вот они репетируют, я их слушаю на хорошем звуке и прусь – больше ничего и не надо. Они сами даже начинают играть по-другому, если хороший звук, потому что уже имеют возможность слышать свои нюансы, их корректировать. То же было и у нас, когда мы переехали с обычной базы на эту крутую студию.

Андрей: Я сделаю 3 шага назад, мне понравилась Димина фраза, что сейчас больше организаторы общаются заграницей, с зарубежными исполнителями, учатся и т.д. и т.п. В 1987 году молодой Гребенщиков говорил, наверное, в интервью какому-нибудь журналу то же самое. Ничего не меняется. Ничего.

Дмитрий: Меняется, все-таки меняется. Все зависит от команды людей, которые делают. Смотри, Андрей, есть момент, когда реально есть ощущение, что мир изменился. Это произошло, когда альтернативные группы стали собирать до хрена народа. Никто до этого и предположить подобное не мог. И в этом смысле тоже все может измениться. А твоя позиция – она фатальная.

Андрей: Я имею ввиду техническую сторону.

Дима: Да, это понятно, но опять же все познается в сравнении. И все приходит с опытом.

- А вы что-то свое из оборудования с собой на концерты возите?

Андрей: Сейчас да. Берем в аренду. Раньше этим не заморачивались. Мы очень часто выступали в Б2 на большой сцене. Я, как басист, люблю очень хороший звук. Чтобы чуть-чуть до струн дотронулся и волосы дыбом встали. Там не менялось года 4 вообще ничего. Однажды я отыграл концерт на местном стэке, даже без пищалок. Но мы же тоже растем и сейчас можем себе позволить из бюджета концерта отдавать деньги за бэклайн и, соответственно, мы начинаем пользоваться собственными стэками, т.е. нанимаем людей, которые все это привозят, а потом играем. И по-другому никак. После такого концерта я читаю на форуме: звук был просто чума, концерт – чума. Потому что я играю, меня прет, я выдаю больше энергии и профессионализма. Вот и все.

Дмитрий: Сколько было примеров, когда хорошие группы выступают в каком-нибудь клубе с плохим звуком. И все впечатление теряется, человек глохнет, нет никакого кайфа, ему остается только пива нахлестаться, чтобы голова себя потом нормально чувствовала.

- Если бы вы сами организовывали идеальный фестиваль, то как бы он назывался, кого бы позвали, где бы провели, в чем была бы идея?

Дмитрий: Моя мечта сделать open-air альтернативный, как это делается уже во всем цивилизованном мире. Вот это было бы круто. Кого бы пригласили? В свое время, когда мы выступали в обойме, вот там была офигенная подборка. Многие ушли, многие остались. Обойма была с сильным уклоном в альтернативу, это был в основном nu-metal, тогда еще он был на подъеме. Сейчас бы сделал разброс такой – от «Психеи» и «Amatory» до «Мои ракеты вверх». Из западных – ну «Soul Fly» было бы круто, «System of a Down» если бы воссоединить для фестиваля, «Rage Against the Machine».

Андрей: Я с удовольствием бы купил, если есть возможность, бренд Woodstock и вся Европа бы по-любому сюда приехала. Вот если собрать всю команду Woodstock 1999 года плюс еще наших нормальных пацанов. Я бы больше новых интересных имен пригласил, даже в разных стилях.

- Представьте: Вы играете на фестивале и видите, что какая-то команда явно профессиональнее работает, у них ярче тексты и лучше сыгранность, поставлено шоу. Такая ситуация для Вас – это стимул стремиться к самосовершенствованию, разочарование в собственных силах или желание поработать вместе с этими ребятами?

Андрей: Круче быть не может. Ты на фестивале (17 сентября, клуб «Точка», Первый ежегодный фестиваль альтернативной музыки «Альтрогатива» – прим. автора) реально воткнешь, я тебе говорю. Мы – одна из самых профессиональных групп в России. У нас сложная музыка, это – не просто тупое парево, это – не просто рыгание в микрофон, напившись кока-колы. Это действительно сложные партии, очень оригинальная музыка. Соответственно, эту музыку непросто играть. Ты увидишь, мы ее играем профессионально и с огромной волной энергии, которая сносит на хрен. Я человек прямой и всегда говорю прямо – я такой команды еще не видел. Мне даже после Сержа люди писали – «все круто, вы даже круче Сержа, ребята».

Дмитрий: Есть шоу, да, и есть цена вопроса. Можно шоу сделать за 3 копейки и выехать за счет профессионализма и харизмы, а есть шоу U2 за 4 млн. долларов. Но оно же себя оправдывает! Плюс они еще и U2. Поэтому зависти никакой у нас не будет, мы просто понимаем разницу.

У Вас есть опыт работы на одной сцене с западными исполнителями. Наверняка, Вы видели, как работает зарубежная команда специалистов над организацией концерта – звуком, светом, как сам исполнитель ведет себя на сцене и подает публике. Огромна ли пропасть между российским понимаем «хорошо отработанный концерт» и западным? Чему Вы научились?

Дмитрий: Во-первых, я тебе скажу, что сейчас особой пропасти-то и нету. С каждым годом она сокращается и скоро подойдет тот момент, когда мы выйдем на европейский или там западный уровень. Но здесь нужно, чтоб это поколение, уже сформированное в этой информации, которое знает все западные фишки, немного выросло. И все будет нормально. Вопрос опыта на самом деле. И отношения. Но это момент уже очень тонкий – один человек, например, техник не будет работать хорошо, потому что у него низкая зарплата, а другой человек не будет работать хорошо, потому что он просто не понимает задачу, поставленную перед ним. Ну и профессионализм музыкантов.

Андрей: Назовите мне хоть одну российскую топовую команду с сессионными музыкантами, но которые играют крутой рок. Нет. В России – это в основном, группы. Ну, там кто-то убежал, кто-то появился. На Западе ситуация другая. Допустим, Серж собрал сессионников, и ребята работали просто «на ура», круто. Тем не менее, на Серже с симфоническим оркестром я разочаровался. У них, видимо, тоже такая херня бывает – не отдаются делу. Есть реально у нас команды, которые выступают круче западных. «Amatory», «Tracktor Bowling», ну «Бумбокс» какой-нибудь. «Слот», да. Нормальные чуваки.

- То музыкальное направление, в котором Вы нашли себя, сейчас на волне популярности в молодежной среде и в почете у критиков. Как Вы думаете, почему?

Дмитрий: Ну да. Это все естественно, потому что опять же ниша – она еще не занята. Если попса, в ней уже все понятно, там негде развернуться людям творческим, там вся музыка продуманная, коммерческая, там нужно иметь хорошие мозги, аналитический и прагматический склад ума, чтобы на этом зарабатывать деньги. Хотя и в попсе есть много хорошего. Ну, или, к примеру, сейчас хип-хоп, который на волне тоже. С хип-хопом вообще все просто. Там люди не запариваются ни над райдером, ни над записями, ни над чем – там просто тексты и харизма. И есть у нас некоторое количество людей, которые хип-хоп в России подняли – Гуф, Нагано, кто там еще… ну есть, есть. Ну и мода сейчас на все это дело. Хотя мода – вещь изменчивая.
А альтернатива – она поднимается, потом спадает, потом снова. Нельзя сказать, что она сейчас номер один. Жанна Филиппенко как-то сказала, что самые долговечные, долгоиграющие группы – это группы номер два. То есть первые быстро зажигаются и также скоро сгорают. А вторые, они дольше живут и держатся на плаву. Собственно, то же самое с альтернативой. Я рад, что у нас в России рок и альтернатива никуда не делись и скоро альтернатива начнет выходить на коммерческий уровень, но не попсоветь, а на естественный коммерческий уровень. Это необходимо для продолжения ее существования. Понятно, что такие эксперименты, как у Фадеева с группой «Kitai», ну – это бред сивой кобылы. Из стиля эмо сделали поп. Естественно, что это все никуда не идет и не работает.

Андрей: Посмотрим на европейский уровень. У нас есть говно – типа Иванушки Int… Как им это в голову пришло, как они сумели все это преподать и кто все это слушает??? Или, допустим, Джастин Тимберлэйк, который выпускает новый альбом. Это попса? Это ни фига не попса. Я уверен, ты видела его живые концерты, это – рок. Jay Z, Rihanna – это рок. Там мега-барабанщики. Вот это настоящий рок. Поэтому для меня и было удивлением, когда я смотрел Woodstock 1999, когда выступает «Limp Bizkit», а там за сценой стоят басит «Korn», Kid Rock и Puff Daddy – офигеть вообще. А что он там делает? А у них нет разделения. А у нас Шевчук с Киркоровым пиздится, понимаешь?

Дмитрий: Ну, потому что у нас, если взять старую сцену, там исторически 70-80-е года, людей талантливых масса было, но у них не было технически того, на чем они могли бы сделать звук как на Западе. У нас гитара первая Fender в России появилась в 1981 году, кто-то из заграницы привез. О чем тут говорить?! Развитие было заторможенное. Сейчас все это есть. Единственное, чего не хватает – это воздуха в медийности. Потому что все эти радиостанции и т.п. работают по такому принципу, что если ты попадаешь под формат – тебя берут, если – нет, то ты как бы за бортом. И это в корне неправильно. Например, те альтернативные группы, которые сейчас собирают 1000 или 2000 человек, если бы у них была достойная раскрутка, преподнесение, как это работает на Западе, собрали бы и стадионы, и проводили бы эти фестивали, организаторы бы получали за это деньги – машина бы работала…

Автор: Алена Нах

Ближайшие концерты группы «Salvador»:

• 1 августа, клуб «16 тонн» (ул. Пресненский Вал, д. 6, стр. 1), начало 20:00.
• 17 сентября, клуб «Точка» (Ленинский проспект, д.6 строение 7), Первый ежегодный фестиваль альтернативной музыки «Альтрогатива», начало: 19:00.

- Привет! Представьтесь, пожалуйста.
- С: Привет, меня зовут Сергей, я из группы Crimson Butterfly.
- К: А я Катя, тоже с недавнего времени в той же группе нахожусь.
- Отлично. И что это за группа?
- С: Это группа, которая играет музыку. Если технически, музыка преимущественно электронная. Раньше я использовал такой бренд как IDM, но сейчас просто музыка не имеет к нему отношения.
- И что же теперь?
- С: Это можно послушать на недавней пластинке. Она называется «Interference», вышла в модном сейчас формате EP. Он, кстати, очень удобный, потому, что его можно быстро залить в Интернет и скачать.
- Что представляет собой этот EP? Долго ли вы над ним работали?
- С: Нет, работа над EP шла совсем недолго, потому что целью моей было запечатлеть в аудио то, что представляет проект на данный момент. Потому что некоторое время до этого он не представлял из себя вообще ничего. Я особо ничем не занимался. Какое-то движение пошло после выступления на местном FM радио.
- А на каком?
- С: На Рандеву (Радио Рандеву – первая нижегородская радиостанция в FM диапазоне – прим.ред.). Была радиопередача «Живой звук». К сожалению, её прикрыли вскоре после этого.
- А сейчас вы как-то собираетесь выступать с новым материалом?
- С: Мы, я точно могу сказать, собираемся выступать 12-го августа в Рекорде (Киноцентр Рекорд – одна из концертных площадок Нижнего Новгорода – прим.ред.).
- Что там будет?
- С: Ой, там будет… Там будет весело. Организаторы там обещают сумасшедшее какое-то шоу с участием моделей в боди-арте, каких-то инсталляций из голых тел…
- А до этого?..
- С: До этого пока нет. Нужно всё-таки подготовиться, привыкнуть к этим композициям. Мы репетируем и сейчас ещё к тому же готовим сборник ремиксов.
- На новый материал?
- С: Да. Я думаю, что все ремиксы будут собственно наши. Даже не совсем ремиксы, а альтернативные версии. Там, где я пел, мы решили Катин голос записать.
- А вот недавний ремикс на песню группы «Барто»…
- С: С «Барто» мы так вот виртуально познакомились, причём вообще буквально тогда, когда они появились в медийном пространстве, только-только вот появился их альбом, в 2007-м. Я прокричал в рупоре Last.fm, что это абсолютно гениально, потом мы пофрендились по Живым Журналам, по Вконтактам и прочим социальным сетям. В этот момент Мария Любичева объявила конкурс ремиксов. Я попросил у неё треки для их композиции “One love”. Решил что-нибудь оригинальное сделать, потому что они думали, что все возьмут что-то типа «Танцпола» или «Скоро всё ёбнется». Я просто решил продемонстрировать как свою осведомлённость в их творчестве, так и просто взять интересный лично для себя, для работы материал.
- Кстати, я недавно видела этот альбом (Барто – «Ремиксы», 2010 – прим.ред.) в СОЮЗе, порадовалась…
- С: Здорово! Вот покупал бы их кто-нибудь ещё…
- Кстати, диски сейчас очень мало покупают. Вы планируете выпускать свой материал на дисках?
- С: Я думаю, что когда-нибудь – планируем. Если честно, у нас уже есть опыт реализации материала на дисках, не очень удачный в коммерческом отношении.
- Какой тираж был?
- С: Тираж – официально 700, но фактически мы напечатали меньше. Расходился он на немногочисленных выступлениях. Я просто буквально вообще после выступлений народ разводил, просто видел, когда кого-то заинтересовало, подваливал со стопкой дисков.
- Такой сам себе менеджер…
- С: Да, сам себе менеджер…
- Молодец! А теперь давайте с Катей поговорим… Катя, как ты здесь оказалась?
- К: Я довольно случайно сюда попала. Серёже нужен был женский голос, а я к нему заглянула, так получилось…
- С: На чай.
- К: Да, на чай, погладить кошку.
- Как кошку зовут?
- С: Басечка!
- К: Вот, гладили мы гладили кошку, а потом начали записываться…
- Прямо сразу?
- К: Ну, почти.
- И никаких других вариантов у тебя, Серёж, не было? В плане женского голоса.
- С: Были, но я не хотел их использовать. Тогда всё было просто ради прикола, предыдущие все…
- То есть теперь всё серьёзно?
- С: Да, и сейчас вот мы так сработались, что теперь всё серьёзно.

- А как ты относишься к своему прошлому творчеству? Собираешься как-то раскручивать его дальше?
- С: Именно раскручивать, я думаю, не обязательно, потому что само по себе оно издано и в принципе его слушают. Но для меня как-то именно на нём заострять внимание не очень хочется. Просто это было какое-то одно время, сейчас оно другое. Тогда было намного легче, просто можно было просто сидеть в своей комнате, делать всё на компьютере, скажем, в одной программе, и практически у тебя получалась готовая, сведённая нормально композиция, всё в одном месте. А сейчас технически больше элементов стало: иногда живая гитара, иногда что-то пропущено через какие-то примочки.
- А как вы записывали новые композиции?
- С: И на компьютере, и есть небольшая точка для репетиций, где можно поработать с голосом, с гитарой. В принципе, голос для этой пластинки мы дома писали. У нас даже сессионный гитарист есть, правда в записи пластинки он пока не участвовал.
- А кто?
- С: Серёжа Мошков из cigarRATs (нижегородская инди-группа, подопечные Сергея – прим.ред.).
- Кстати, как там дела у cigarRATs?
- С: Они сейчас в процессе какой-то трансформации находятся, как я за ними смотрю… Серёжа, если честно, просто работал на не очень удачно найденной работе, которая забирала все его силы. К счастью, он оттуда уволился. Работа для музыканта – это вообще зло!
- Кстати о работе. А вы работаете?
- С: Так сказать, у нас есть своё дело, даже не одно. Я бы вообще не вытерпел начальство ни дня.
- То есть ты сам себе начальник?
- С: Да.
- Молодец. Правильно. Катя, а ты как? Работаешь, учишься?
- К: Я отдыхаю сейчас от офисной жизни. Работала в офисном рабстве, и оно меня просто…
- То есть ты знаешь об этом изнутри?
- К: К сожалению, да. Сначала это всё очень интересно, даже забавно, но потом так задалбывает… Вот ушла с работы, а новую искать не хочется пока.
- И чем живёшь?
- К: Фрилансом, я переводчик.
- Здорово. То есть ты переводчик по профессии?
- К: Ну, специальность у меня другая, но занимаюсь я переводами.
- С: А я, кстати, детишек английскому учу…
- Замечательно. Такие мирные профессии. А на какую аудиторию рассчитана ваша музыка?
- С: Если честно, я даже плохо представляю себе свою аудиторию. В этом моя лажа как менеджера.
- Ну ты, наверно, общаешься с фанатами Вконтакте?
- С: Неуверен, что у нас есть фанаты, но да, пару раз было, что писали люди, что именно зацепило.
- И что цепляет?
- С: Однажды вот написали, что глубина мысли, хотя мне кажется, что…
- Глубина какой мысли? Музыкальной?
- С: Музыкальной. Может быть, идейной какой-то. Хотя мне кажется, что всё просто лежит на поверхности…
- А вот идейная… Какая идея?
- С: Идея? У нас нет какой-то определённой идеи. На последней пластинке много, конечно, ассоциаций с возможными веществами: от кофеина до сативы. Сатива – это сорт конопли.
- А почему именно вещества?
- С: А потому что когда треки писал, каждый трек с чем-то таким ассоциировался. Например, «Caffeine» – это, знаешь, когда ты куда-нибудь едешь, ты всё время пьёшь кофе или энергетики и не спишь.
- Значит, этот трек поможет уснуть?
- С: Этот трек, наоборот, не поможет уснуть. Он такой бодренький и про состояние такое, когда ты уже не спал неизвестно, сколько суток, вокруг тебя мир другой совсем, ты параноишься…
- А пока сводили пластику, ведь не спали…
- С: Если честно, да. Эта музыка, большая её часть делается по ночам. Днём голос только писался. Ведь это всё делалось дома, иначе пришли бы соседи. А так, музыка делается по ночам. Возможно, даже ей подходит такая приставка как нуар.
- А кто пишет ваши тексты?
- С: Предыдущие написал большей частью я, а так Катя сейчас помогает в написании новых.
- К: Да, возможно, у нас появятся тексты на немецком.
- С: Кроме того, мы исполняем различные каверы. Например, на «Interference» был такой своеобразный кавер, единственная, кстати, вещь, которая появилась у меня ещё в прошлом году. Под настроение я поднял эту демо-запись. Это кавер на мотауновский хит 60-х Diana Ross & The Supremes «My World Is Empty» («My World Is Empty Without You» с альбома The Supremes “I Hear a Symphony”, 1966 – прим.ред.). На самом деле меня вдохновило на его написание другое исполнение – певицы Диаманды Галас (Diamanda Galas). Она тоже очень вольно с ним обошлась. Все её вещи в какой-то степени выносят мозг, а эта просто идеальна в том, что жесть и эмоции там переплетаются.
- А вот, кстати, насчёт исполнителей. Какую музыку вы слушаете?
- C: Музыку довольно разную. В последнее время, если говорить о группах, дико тащусь от The Brian Jonestown Massacre и Os Mutantes. Это бразильцы, причём они ещё существовали в 60-е, и сейчас у них некая такая новая инкарнация с совершенно новыми людьми. По сути, в группе сейчас их основатель, которому очень много лет, и новое поколение, которое тогда ещё не родилось.
- А ты давно слушаешь музыку?
- С: С детства. Я бы хотел поблагодарить маму и папу за то, что у нас дома не было пластинок, скажем, Пугачёвой, а были пластики Pink Floyd.
- А кроме Pink Floyd? На чём ты рос?
- С: Много на чём. В детстве ещё на Майкле Джексоне и «Агате Кристи», потом появились Placebo, Sonic Youth в школе. Какое-то время был экстремальный металл, из него выросла привязанность ко всякому индастриалу, нойзу, экспериментальной музыке.
- Кать, а ты что слушаешь?
- К: Я не могу так развёрнуто рассказать. В пристрастиях у меня всё очень банально, т.к. Серёжа ещё не привил мне тонкий музыкальный вкус.
- С: Я всю жизнь этим занимаюсь…
- К: Бла-бла!
- С: Три недели я этим занимаюсь, по сути…

- Так какая музыка-то?…
- К: Оу, например, всё те же Placebo, Ничка Кейв, Тори Эймос и прочая банальщина. Раньше у меня Вконтакте на страничке был список музыки длинной в километр, потом я решила его убрать, потому что это позёрство и выпендрёж.
- С: А я написал, что у меня любимая музыка от шугейза до дабстепа.
- К: Да, это оригинальнее, чем записывать всё по алфавиту.
- С: Кстати, о музыкальном вкусе. Катенька недавно очень интересную идею кавера привнесла и мы его практически уже сделали. Не будем пока говорить его название, но это кавер из фильма, известного в некоторых кругах. Этот фильм про музыкантов и нас он зацепил.
- Кстати, о фильмах. Не собираетесь снять клип на какую-нибудь из новых песен?
- К: Наверное, будут.
- С: Клипы точно будут. Я думаю, что клип будет на «Lovedrugs». Не решили точно, что именно там будет. Если выступление в Рекорде будет зрелищным, то какие-то кадры войдут оттуда.
- То есть вы сами будете делать?
- С: Думаю, да. Хотя у меня есть очень большое желание поработать с одним режиссером, но не факт, что он вообще сейчас занимается видео. Если честно, кое-какие зацепки у меня есть. Может быть, когда-нибудь, дай бог…
- А к своим коллегам по нижегородской сцене вы как относитесь?
- С: Очень хорошо мы относимся, если говорить о каких-то конкретных именах, к двум группам: ill!noiz и KernHerbst. И с теми, и с другими мы будем выступать на одной площадке. Мы и раньше вместе выступали…
- Кстати, у ill!noiz вышел новый альбом, как вам?
- С: Я в курсе. Мне лично понравился. Я бы сказал, что это вообще одна из лучших пластинок в СССР.
- В СССР? Или в России?
- С: Ну, понимаешь, всё-таки у нас история инди-музыки берёт своё начало ещё в СССР. Так что одна из лучших пластинок, действительно.
- Чувствуете себя продолжателями традиций инди-музыки в СССР?
- С: Я надеюсь, что да. Но мы себя не вписываем в какой-то территориальный контекст…
- То есть вы мыслите как? Не странами, континентами?…
- С: Мы мыслим Вселенной!

Фото: Ksenya Lazareva

Группа Billy’s Band, обозначившая свой стиль как «Романтический алкоджаз из Петербурга», одно из самых ярких явлений, появившихся на сценах российских клубов в начале нового столетия. Billy’s Band покоряют публику своим неповторимым творчеством романтического андеграунда начиная с 2001 года. Именно тогда солист группы Билли Новик сменил гитару на, ставший знаковым отличием группы, контрабас. С выпуска их дебютного альбома «Игры в Tom Waits» прошло порядка девяти лет, за которые было записано ещё несколько альбомов. В апреле 2010 года прошла презентация, ставшего самым долгозаписываемым альбомом группы, альбома «Блошиный рынок». И прежде чем отправиться в заграничную «командировку», траектория пути которой лежит от американского Рочестера до канадского Монреаля, за покорением публики на джазовых фестивалях, лидер группы Billy’s Band Билли Новик рассказал нам о своём новом творении.

Билли Новик: «“Блошиный Рынок” – это первый альбом в истории российской музыки, который, действительно, первый раз в жизни, можно сравнить с Томом Уэйтсом. Все сравнения Гарика Сукачева, Шнурова, кого-то ещё и меня, как вообще уже официального общепризнанного русского Тома Уэйтса, даже не смотря на то, что мы делали “Игры в Тоm Waits” – это все даже близко не было похоже на него. Хриплый голос – это не значит Том Уэйтс. Мне кажется, что “Блошиный рынок” – это первый альбом из обоймы Уэйтса».

В первую очередь, из всей обоймы альбомов американского певца Тома Уэйтса, относительно «Блошиного рынка», можно отметить альбом 1993 года «The Black Rider».

Б.Н.: «Я получаю уже много отзывов об альбоме. Парадоксальная намечается тенденция – многие люди пишут, что очень депрессивный альбом, но именно он и помогает справиться с депрессией. В этом смысле он гомеопатический.
Я вообще жалею, что не включил в оформление дизайна обложки маленький довесок: просто написано крупными буквами «Блошиный рынок» и мелкими-мелкими буквами – «Гомеопатический собеседник». Он реальный индивидуальный собеседник.
Блошиный рынок – это и есть Billy’s Band, Billy’s Band и есть блошиный рынок».
Будучи по профессии патологоанатомом, в своём новом альбоме Билли Новик выступил в роли терапевта, специализирующегося в области гомеопатического лечения, принцип которого основывается на концепции «подобное подобным».

По прогнозам синоптиков, на рынке ожидается «Туманная погода»…
Б.Н.: «После того, как я подумал, круто бы сделать альбом под названием «Блошиный рынок», такой театрально-музыкальный проект, я решил, что как в спектаклях есть некая интродукция, по типу мюзикла, если она будет в песенном жанре, то будет вообще круто. Для начала я решил выписать все мысли, которые у меня есть по поводу блошиного рынка, вот как знаю, так и пишу. А потом, думаю, буду все расставлять, и что-то будет срастаться. Написал страницы полторы, а потом подумал, что надо просто взять все существительные и, в наиболее хаотичном порядке для «Туманной погоды», создать ощущение безумного хаоса блошиного рынка, не быстрого, а такого очень медленного и бесконечного».

Непросто «Мария»…
Б.Н.: «Однажды мы играли на одной вечеринке. На саунд-чеке мы любим иногда побаловаться и поиграть «бред». И как-то так вкачались в ритм, что я подумал, надо такую песню записать. Причем единственной задачей этой песни должно быть, чтобы человеку, который ее слушает становилось физически плохо. Я подумал, а почему когда мы говорим о музыке, нужно обязательно стремиться вызывать только положительные эмоции? Ведь есть точно такой же запас амплитуды только с отрицательным модулем. Почему Мария? Это хорошее имя. Мария – это как библейское имя, одновременно и современное тоже. И идет без ссылки на еврейский народ. Оно нейтральное».

Человек с одной головой хорош, а «Безголовый» ещё лучше!
Б.Н.: «“Безголовый” – это второй из четырех треков на альбоме, текст которого написал не я. Это написал наш приятель Саша Пушин из Москвы. Он – поэт-графоман, но порой его графомания становится той степени, когда ему нравится действительно смаковать дурацкие детали…»

Сегодня «В Супермаркете» читают Billy`s рэп.
Б.Н.: «Однажды, это было в 2007 году, когда мы приехали в Ростов, на студию к ребятам из группы Каста, они нам поставили два или три трека с нового готовящегося альбома. Среди них была песня “В супермаркете”. Она нас всех троих так взбодрила, что я стал вынашивать идею, как её можно записать в ритме речитативного свинга».

Пожалуйста, «Налейте собаке»! Разве собака не человек?..
Б.Н.: «Как-то Абрамовна (директор группы) возмущенно сказала, что к ней подошел парень и сказал: “Передайте этот диск Билли. Я написал для него песню, пусть поет”. Я послушал, и она мне понравилась. Я, правда, не хотел дуэт, но потом, года через четыре, она вышла на альбоме “Блошиный Рынок”. У нее изначально был другой текст. Вместо животных были люди. Я подумал, будет прикольно такую шизу привнести – поделить роли между животными – звери сидят за барной стойкой в привокзальном кафе, по одному подтягиваются, и в какой-то момент начинается пляска на столе, а потом внезапно все расходятся, артист остается один и засыпает, как обычно в песнях Billy’s Band».

Над рынком раздался «Гимн смерти».
Б.Н.: «Миша написал музыку, и она должна была быть инструменталом. Но я потом, когда скооперировал альбом, понял, что мне не хватает какого-то Уэйтсовского финала. Вот я и сделал её в стиле “The Black Rider”».

«Я трава» – флора Billy`s бред.
Б.Н.: «“Я трава” – это вообще мрак полный. Если есть интерес к, казалось бы, такому не очень понятному тексту, для этого нужно быть фанатом группы либо текст должен быть интересным. Вот как, например, у Бориса Гребенщикова. Я полюбил БГ лет с двенадцати, именно за то, что мне казалось, он несет полный бред. Сейчас я понимаю его чуть больше, но на самом деле – это очень профессиональный интеллектуальный бред, язык жестов».

Хотим «Всё здесь и сразу»!
Б.Н.: «“Всё здесь и сразу” – по задумке это такие аспартамовые, сладкие, сюрреалистические колыбельные, которые должны были бы чередоваться на контрасте с психотическими румбами, из категории tribal. То есть, когда всякие сумасшедшие индейцы вокруг костра бегают и вопят заклинания. Вместе со всем этим, чтобы был какой-то элемент нездорового психотического вожделения».

Спать? Какая дурь! «Отоспимся в гробах»!
Б.Н.: «“Отоспимся в гробах” – умница-умница, хит, дурь полная!
Человеку, которому дадут наш альбом, и он решит быстренько просмотреть, что там такое, послушать первый трек секунд десять, и сказать: “А, ну все понятно!”. В этом смысле мне не хотелось бы чтобы “Блошиный рынок” начинался с какого-нибудь трека типа “Безголовый”, тогда вообще никто слушать не станет!
Интересно, что “Отоспимся в гробах” я сочинил следующим образом: году в 2007-2008 мне сказала Алла Абрамовна, по-дружески: “Бибоня, надо чтобы у нас был новый хит”. Я говорю, чтобы написать новый хит, надо попытаться написать халтуру и брак, но чтобы было весело. Надо сказать, что я был очень впечатлен тем, что в первой же строфе промелькнули такие парадоксальные и настолько незаезженные рифмы типа «хлороформ», в песнях нет такого слова, а оно очень романтическое. “Как медузы после шторма в предрассветном хлороформе” – это одна из немногих строчек, которыми я, в принципе, горжусь в своих песнях.
Вообще сама песня “Отоспимся в гробах” у нас никак не шла. Не могли мы ее срепетировать и не могли определиться с формой, структурой и со строфой. И хотя все уже было сделано, но не клеилось. Поэтому мы сели и обдумали ее в разных жанрах – в басанове, в роке, в сонатной версии. Каждая из этих трёх версий была самостоятельной и интересной. Мы понимали, как их можно сделать и поэтому все три были записаны. А сейчас их уже даже четыре, есть еще и джазовая».

«Блошиный рынок» уводит Billy’s Band от клубной сцены в сторону театральных подмостков, с их протертым до дыр реквизитом, словно только что доставленным из недр «блохи». Если блошиный рынок – это то, что подразумевают в своём альбоме Billy’s Band, то его непременно стоит посетить – каждый найдет себе что-то по душе.
Закончить хочется словами из трека «Гимн смерти»: «Дамы и господа! Не проходите мимо! Новые поставки запчастей для сломанных кукол! Ярмарка подержанной еды! Спешите – последние сезоны дневников усопших дам и девственных холостяков! Широкий выбор бесхозных мотивчиков и беспризорных мыслей! Лучшие коллекции ненужных воспоминаний – всё для вас и вашего бизнеса! Не проходите мимо! Не проходите мимо!»
Не проходите мимо, дамы и господа!

Инна Иванова, Екатерина Никулина

Сегодня на Apelzin.ru молодой столичный рэпер Gur-N. Он расскажет о том, что привело его в рэп, поведает о своих работах и взглядах на жизнь.

Расскажи, как все начиналось?

Моя карьера началась в конце 2008 года. Как часто бывает в моей жизни, это произошло случайно, просто были ребята (ST1V и Lirik), которые тогда уже начали читать. Они предложили записать трек, тогда у меня уже был один для себя, а после записи второго я понял, что могу делать рэп на приличном уровне. Этот трек в результате, не побоюсь сказать, стал локальным хитом, с чего я смог очень на качественном уровне начать свои выступления.

Что или кто на тебя повлиял?

Если брать о начале карьеры, то, как я сказал выше, это ST1V и Lirik, с которым мы создали нашу первую тусовку T.I.D.S. Правда она приказала долго жить, она продержалась около двух месяцев. Ну, первый блин всегда комом.

Если, говорить о том, как я понял, что хип-хоп для меня музыка жизни, то здесь как всегда помог случай. Это было в феврале 2000 года. Мне тогда было 10 лет, я поехал на рынок в Текстильщики, благо он не далеко от Таганки, там все любители порубится в Сегу и Денди покупали картрижды. Поехал я, как уже можно было понять, за новой игрой. Ну, что ещё нужно ребёнку. Тогда я слушал из музыки как многие Bon Jovi, RHCP, Scooter и всё в этом духе. Решил заглянуть в музыкальный магазин. Тогда о дисках не могло быть и речи, мы не знали, что это. Я увидел кассету, на обложке которой был крутой чёрный парень! Это был Jay-Z. И его альбом «Life and Times of S. Carter»! Честно не понимал ни слова, но музыка настолько впечатлила меня, что я уже не смог остановится! Если говорить об артистах, которые на меня влияют своим творчеством, то это однозначно такие зубры, как Rakim, Jay-Z, Sean Price, Talib Kweli, KRS-One, Madlib, Black Milk, Joell Ortiz и многие другие.

Расскажи немного о своих работах?

Пока из релизов на моём счету четыре микстейпа. Скажу честно, что ни одним из них я недоволен. Да людям нравится, но я всегда был самокритичен, и есть для этого поводы.

Если говорить, о первом тейпе «The First Step», который мы выпустили вместе с моим лучшим другом и коллегой Curly Rock (в то время он именовался DJ Black Rocksta), то в этом релизе собраны треки, которые были выпущены в разное время, на разных ступенях моего эволюционирования, как артиста. Поэтому это просто скорей компиляция всего, что было на тот момент.

Второй мой тейп «Просто Я» — это уже несколько иное, несмотря на то, что здесь уже читает артист, который более-менее понял свои возможности, но продолжает искать свой стиль. Поэтому тейп вышел очень разный, причём на столько, что там был и oldschool и r’n'b!

Мне стыдно за третий тейп «Таганка», хотя он и нашёл спрос, но я понимаю, что мог сделать его качественнее. Скажу честно, что это мой единственный тейп, где я сам не нахожу сингла, который был бы треком-лицом данного продукта.

Но это всё были релизы прошлого года. Последним и самым свежим продуктом является микстейп «4». Здесь, на мой взгляд, реально виден мой рост. Тейп чётко делится на три части. Первая — это презентабельный стритовый баунс, который качает и символизирует определённое настроение гордости и уверенности, если можно так сказать. Вторая часть переходная, это два трека с моим близким другом и партнёром по музыке Black Smok в стиле Dancehall, то есть танцевальное регги. Это такой заряд позитива. Ну а третья часть, лично для меня была самой важной. Классический «Обычный рассказ» следует в виде трёх абстрактных треков. Это не поставило точку, но показало, завершённость. Этим тейпом, я более-менее доволен, хотя опять-таки мог сделать и лучше.

Что для тебя предпочтительней — зарубежная рэп-сцена или отечественная?

Если рассматривать этот вопрос, как артист, то надо быть реалистом. Конечно, отечественная. Если как слушатель, то западная.

На твой взгляд, кто является самым ярким рэпером в России в настоящее время?

На данный момент, я думаю, это Смоки Мо, человек, которого я могу сравнить с Jay-Z. Он всегда актуален, всегда на уровне и всегда лицом к слушателям.

На каком месте для тебя рэп? Можешь расставить приоритеты?

Чего-то самого главного нет. Всё важно. Повседневная работа, рэп, спорт, журналистика.

Знаешь ли ты людей, которые зарабатывают на жизнь рэпом? Считаешь ли возможным жить за счет рэпа?

В Штатах, во Франции, в Германии таких людей масса. В России пока мало, порядка несколько десятков, кто делает серьёзные деньги. А так, конечно, реально, здесь главное желание, энтузиазм и умение работать.

Как ты относишься к принятию спиртных напитков, курению, наркотикам?

Я любитель выпить, курю. Если брать реальные наркотики, не марихуану, то мне жалко тех людей, которые их употребляют.

Что ты думаешь о подобных темах, если они находят свое отражение в рэп-музыке?

К сожалению это сейчас стало модно. Но если это использовать как элемент описания какой-либо ситуации, к примеру, то почему бы и нет. Это жизнь и это вокруг нас.

У тебя есть трек под названием «Потерян». Часто чувствуешь себя потерянным? Что помогает тебе избавиться от этого чувства?

Каждый день я испытываю чувство потерянности. Если честно, я из него никогда и не выходил. Меня удивляют очень многие вещи, из-за которых я теряюсь. Весь наш социум меня поражает своей абсурдностью. А я не хочу избавляться от этого чувства. Если избавлюсь, присоединюсь к толпе.

Во что ты веришь? Ты религиозен?

Я по отцу немец, значит лютеранин. Но вообще считаю, что всевышний это не Иисус, Аллах, Кришна или Джа, то есть не конкретная персона. Это наша мать земля — природа.

У тебя есть своя философия?

Она есть, но ей сложно дать определение и описание. Её можно понять только через общение, пропустить через себя, так сказать.

Как ты определяешь свое творчество? Что означает, прозвучавшее в одной из твоих композиций, слово «military» применительно к музыке?

Моё творчество — это постоянный поиск новых идей и стилей.

А по поводу слова «military», те, кто слышал трек, должны были понять, что я говорю о том, что предпочитаю военную стрижку машинкой без насадки. Это просто для атмоферности, но если не поняли, извините.

Что планируешь делать в ближайшее время? Ты видишь, как пойдет твое творчество дальше?

Наше коммьюнити Black Jam Music выпустит альбом. Также я работаю над своим сольным и над пятым микстейпом. Ну а прогнозировать не берусь, мы же не аналитикой занимаемся, а творчеством.

Так, например, группа ill!noiz нашлась в подвале одного вело-магазина в центре города. Никакой конспирации – идите на звук, вход со двора. На цокольном этаже ветхого деревянного строения мы и встретились с ребятами, чтобы поговорить о том, о сём. Хотя накануне премьеры только и разговоров что о новом альбоме…

- Привет! Давайте сначала познакомимся. Скажите, что вы за группа, кто есть кто и кто за что отвечает?

- М: Михаил, играю на барабанах. Александр – бас-гитарист, Кирилл – гитарист, и Саша – голос. Иногда меняемся. Ещё есть Ксюша – она на клавишах и на саксофоне, её сейчас нет.

- А: Группа мы illInoiz, отвечаем мы за музыкальный материал, который у нас происходит иногда.

- К: Мы являемся группой со стилем психоделик депендент. И, в общем-то, несмотря на то, что наша музыка зависит от всего на свете, мы себя чувствуем достаточно свободно и творим то, что хотим. Чувствуем себя хорошо.

- Вас иногда называют авангардной группой. Вы как себя ощущаете: авангардом или нет?

- М: Мне кажется, мы не авангардная группа. Хотя есть какие-то элементы авангарда.

- Я вот в курсе, что вы записываете сейчас свой дебютный альбом.

- М: Уже записали.

- Уже записали… А вы его записывали в Нижнем или в Москве?

- М: Мы его записывали в Нижегородской области.

- А где?

- С: В селе.

- М: На студии Берлога, в Лысково. Новый альбом будет называться «Society Of People Who Haven’t Sex Since 1968». Если всё будет хорошо, он выйдет летом до конца июня. Презентация его будет в Икре 30-го числа.

- И как его можно будет найти?

- М: Его можно будет купить в Союзе. Причём это действительно можно будет сделать. Потому что диски, которые на Среде выходили, они в точках Союза есть. Первый опыт издания на таком  лейбле. Очень интересно. Реакции мы пока не знаем.

- А почему такое название?

- М: А это строчка из одной из песен.

- Тогда нужно к автору строчки обратиться. Саша, почему именно эта строчка?

- С: Она очень грустная..

- М: Она, конечно, для настроения какого-то определённого. Вообще мнения относительно настроения наших песен очень разные, кто-то их считает очень грустными, кто-то очень весёлыми.

- А вы сами как считаете??

- М: Там всё есть. Я думаю, там каждый человек видит себя в большой степени, как призму воспринимает. Поэтому такой большой разброс в оценках и реакциях. Но нас это радует.

- А что будет на альбоме? Войдут какие-то старые композиции, уже известные??

- М: Будет 13 песен, из которых четыре можно было услышать на EP «Tongue Gum» . А недавний сингл «Катя и рыбы» войдёт уже во второй альбом.

- То есть уже есть планы и на второй альбом. А вы не собираетесь какой-то сингл с альбома выпускать?

- М: Пока нет, всё об альбоме думаем. Много сил и времени на это уходит.

- А альбом будет каким-то цельным произведением? Или просто собрали всё, что у вас есть и записали?

- М: И то и то. Мы не старались выстроить концепцию какую-то. Просто как-то подытожить… А дальше уже будут новые песни. Мы песен много написали. Материал для второго альбома готов уже.

- А вот на концертах вы играть будете…

- М: И то, и то. Примерно в одинаковых пропорциях, мы не считаем.

- Альбом выйдет на лейбле Среда.

- М: Да, это под-лейбл Союза.

- Насколько я знаю, для этого лейбла вас открыл Александр Горбачёв. Как он вас нашёл?

- М: Он приехал к нам на концерт, через общих знакомых про нас узнал. И видимо мы ему понравились, поэтому начали общаться.

- То есть он вам предложил записаться?

- М: Да.

- В одном из последних номеров «Афиши» проводился опрос среди известных музыкантов по поводу новых российских групп. Так вот певица Земфира назвала вас единственной группой, которую «захотелось поддержать». Как вы к этому относитесь?

- М: Это очень приятно.

- Вы очень много выступаете: в Москве, в Питере, может быть, в каких-то других городах тоже. Где вам больше нравится??

- А: Нравится по-разному. То есть как бы и дома хорошо. Да и не так много выступаем пока ещё… Буквально два-три концерта в месяц. Но хотелось бы больше, конечно. Мы такая более концертная группа, чем группа, которая стремится на запись. И поэтому нам интересно в любых местах, может быть даже в таких, которые  не предназначены для… На каких-то открытых площадках. Например, АудиоДвор был на такой открытой площадке.

- Вы записали альбом. Не боитесь потерять вот это ощущение живой, концертной группы?

- М: Запись альбома не приводит к потерям. Трата сил, конечно, большая, но нет опасности, что на записи мы что-то потеряем. Наоборот, опыт очень хороший.

- А вы сами слушаете новую музыку? Любите слушать музыку?

- А: Да. Все в какой-то мере любят…

- М: Всё зависит от настроения.

- А за новинками следите?

- А: Естественно. За новинками тех групп, которые слушаем.

- Например?

- А: Пример очень сложно привести. Их очень много. Электронная музыка, например.

- А конкретнее? Что там у вас сейчас в плейлисте гигабайтного айпода?

- А: Что-то из трип-хопа, наверное. Опять же попадает под настроения русский рэп. Но не всегда, это очень редко бывает.

- А то,  что вы слушаете, как-то влияет на то, что вы играете??

- А: То, что слушаем, влияет как-то, наверно.

- Вы на что-то ориентируетесь?

- А: Нет, ориентации нет. Нет осознанного желания быть похожим на кого-либо.

- А вот из классических рок-групп что слушаете?

- М: Периодически что-то, бывает, включишь. Но так чтобы альбомами… вряд ли.

- А: Мы не стремимся прослушать как можно больше новых групп. Просто иногда бывает желание…что-то попадается…

- М: Не обязательно рок, кстати. Да и вообще записи не люблю особо слушать. Люблю на концерты попадать хорошие. Редко бывает. Один концерт в год хороший может дать больше, чем пятьдесят альбомов прослушанных…

- А из последних концертов что вас впечатлило?

- М: Вот на Марка Алмонда я попал в Москве. Осенью Леонард Коэн приезжает, тоже поеду. Два-три таких концерта в год дают безумно много чего. Причём понимаешь это не сразу, потом проникаешься.

- Теперь поговорим о литературе. У вас очень нетрадиционные тексты, прямо скажем… Саш, ты никогда не собиралась издать свои тексты отдельно, вне музыки??

- С: Нет.

- А как ты относишься к литературному процессу? Читаешь какие-нибудь современные книги?

- С: Да нет, наверно.

- А что вообще читаешь?

- С: Я купила недавно Джойса «Улисса». Смотрю на эту книгу и боюсь её.

- Как вы относитесь к тому, чтобы ваша музыка звучала на радио?

- М: Безнадёжно хорошо.

- Почему безнадёжно?

- М: Мы попадаем как-то на радио. На RalphRadio сейчас нас крутили. Но упаси боже на радио-форматы какие-то ориентироваься… То есть о радио мы как-то не думаем…

- У вас недавно появился первый клип на песню «В группе играют пальцы». Что бы вы подумали, если бы он внезапно попал на какое-нибудь Муз-тв?

- М: А он не на Муз-тв. Он сейчас попадёт на Style TV. Это спутниковый канал, в котором есть передача Артемия Троицкого, где он крутит клипы и комментирует их. Причём клипы таких вот групп… Уже снята программа, в ближайшем времени должна выйти. Я думаю, она потом в сеть попадёт и можно будет увидеть.

- А с Артемием Кивовичем тоже пообщались уже?

- М: Не на прямую. На нас набрели.

- А как вы распространяете свою музыку? Если не радио, то..

- М: Во-первых, в сети у нас есть EP из четырёх песен, достаточно известных. Иногда дарим или продаём альбомы… то есть не альбомы, а то, что у нас выходило. Вот как-то так.

- Но больше всё-таки через интернет?

- М: Ну как сказать: больше-меньше. Но наверно да, больше через интернет уходит, конечно.

- А как вы относитесь к нелегальному распространению музыки??

- М: Спокойно.

- А что вы сделаете, когда продадите миллион пластинок??

- А: Каждый купит по яхте.

- С: И утонет.

— Почему Coal, Надя?
— Это когда-то придуманный мной интернет-ник, который переместился в название группы, поскольку со временем стал известен слушателям. Во мне всегда жило мистическое восприятие огня как субстанции, а уголь – это производная от огня. Русское слово “уголь” довольно колючее. Coal, как мне казалось, звучит мягче. И цвет, конечно, – «Мой любимый все же черный / цвет предельно строгих жестов».

— Надя, твой дебютный альбом будет носить название «Постскриптум». Приписка к чему?
— В данном случае это не совсем приписка. Знаешь, бывает, ждешь как чуда одну встречу. И вот она происходит, но у тебя только пять минут на разговор. А ты столбенеешь и не можешь толком пары слов связать и выглядишь полнейшим идиотом. И только когда пять минут прошли, и больше этого человека рядом нет, ты вдруг понимаешь как много хотел сказать… И даже мысли складно текут, и слова легко приходят… Только того, кому так много нужно сказать, рядом уже нет… А ты захлебываешься потоком этих мыслей и слов… И четко ощущаешь необратимость момента. И выплескиваешь все эти беснующиеся в тебе слова в стихи и песни… Получается такая короткая, холостая встреча, с длинным постскриптумом. Вот этот альбом и есть постскриптум к одной очень яркой встрече.

— А какие песни войдут в твой дебютный альбом? Твои поклонники с ними уже знакомы или среди них будут и новые для них песни?
— Большинство песен знакомо слушателю. Это материал, который когда-то был написан залпом. Он наиболее ценен для меня. Это некий стоп-кадр. Но будут и новые, которых пока еще никто не слышал.

— Если уж зашел разговор о твоем репертуаре, скажи, пожалуйста, почему такое странное название у песни «Бес потерь»? Насколько я знаю, сама песня вызвала немалый диссонанс на порталах 101 .ru и roclkab .ru. Там были отклики самых разных оттенков: от полнейшего восторга до обвинений в пропаганде наркотиков.
— Пропаганду наркотиков в этой песне слышит тот, кто, не утруждая себя мыслью, поверхностно цепляется ухом за часть строки «твоя свобода с налетами кокаиновых россыпей». Хотя целиком строка звучит так: «твоя свобода с налетами кокаиновых россыпей неубедительно выглядит». Представляешь, что было бы, если бы песня была выложена на этих порталах под изначальным названием «Кокаин»? (Смеется) Кроме того, когда-то давно один мой хороший знакомый произнес в разговоре словосочетание «алкоголические демоны». Аналогия – «наркотические демоны» – читай бесы – бес потерь…

— Какие артисты оказали на тебя наибольшее влияние?
— Пожалуй, кроме Muse запойно слушать никого не могу. И вообще к конкретным именам у меня нет особой привязки, скорее, в разные периоды времени у меня были разные увлечения некими музыкальными направлениями. Например, сейчас такой период, когда больше слушаю классику и джаз (от классического до эйсид джаза). Конечно, это настраивает на определенную волну, и иногда что-то рождается под влиянием именно этого музыкального направления.

— Сейчас некоторые музыканты утверждают, что будущее за электронной музыкой. Согласна ли ты с этим? Стоит ли ждать экспериментов в этой области?
— А эксперимент уже был. Тот же «Бес потерь» полностью электронная вещь. Там вовсе нет живых инструментов. К тому же в планах сделать ремикс на эту песню.
Что касается направления как такового.. С одной стороны у электронной музыки есть огромное преимущество – она позволяет реализовывать самые смелые идеи не всегда доступные живым инструментам. С другой стороны, электронная музыка это в большей степени продукт ума, а живая – сердца. Но у любого направления музыки есть и свои шедевры и свои неудачи, и у любого направления есть своя аудитория. Я не стала бы утверждать что будущее за электронной музыкой, на мой взгляд абсолютно разные музыкальные направления вполне могут сосуществовать не вытесняя друг друга. Я с удовольствием буду использовать преимущества электронной музыки в своем творчестве, в качестве дополнения к живому звучанию.

— Когда собралась ваша команда?
— Мы были всегда и всегда творили. Мы поем с рождения. Это только в прошлом году мы решили, что больше не должны скрывать нашу удивительность для окружающих, это наше обязательство миру, разделить то, что мы имеем, и мы теперь не остановимся.

— Раньше вы именовали себя как LaPandas. Что послужило причиной смены этого названия на Instrumenti?
— LaPandas — это что-то вроде никнейма, мы все еще так и называемся. И мы не можем сказать, что возражаем против этого.

— Чем обусловлена ваша повышенная заинтересованность в пандах?
— Это как-то само собой случилось, никогда не было обсуждений, никаких списков за и против. Надевание маски зебры или переодевание в Бэтмена никогда не были обусловлены каким-то выбором. Мы всегда хотели быть пандами. Они — захватывающие животные, не так ли? Ленивые, но чрезвычайно восхитительные. Мы сохранили их восхитительность, но утверждаем, что мы трудолюбивы, очень трудолюбивы.

— Вы спрятались в «медвежьей шкуре» так, чтобы никто никогда не узнал ваши лица, как, например, это сделала альтернативная группа Slipknot или коллектив Gorillaz. Не думаете ли в скором или не скором времени выйти из тени?
— На самом деле мы не скрываемся, музыка не должна быть в лицах. Что изменится, если все наконец-то увидят нас? О нашей музыке забыли бы, всем захотелось бы рассматривать нас на обложках журналов, пуская слюни. И что такого, если мы хотим казаться зверскими? Было бы сложнее заслужить любовь наших слушателей. С масками панд у нас есть возможность к импровизации. 

— Есть ли у вас предмет гордости или что вы считаете своим достижением? 
— У нас нет ничего такого конкретного, чем действительно можем гордиться. Мы в значительной степени гордимся всем, что мы сделали.

— Какое из выступлений Instrumenti вам больше запомнилось?
— Я могу выделить наше выступление в Техасе, США в этом году. С точки зрения технической стороны не все было идеально, но волнения и адреналина на пределе было более, чем достаточно. Целая неделя в SXSW была немного беспокойна, но, на мой взгляд, это было самое большое безумие в этом году.

— Какой, на ваш взгляд, должна быть идеальная музыка?
— Это невозможно описать словами. Если бы люди знали рецепт, то они бы уже давно написали гениальную музыку, не так ли? Хорошая музыка должна заставить людей летать, захватить их, заставить забыть обо всем и погрузиться в другой мир. Это что-то вроде наркотика. О да, таким образом мы становимся торговцами наркотиков, но мы не возражаем. Дети, мы поощряем Вас в увлечении музыкой!

— А сами какую музыку слушаете?
— Нам нравится все и по чуть-чуть, наши уши — вкусовые рецепторы открытые для всего.

— Знакомы ли вы с русской музыкой? Как она вам?
— Мы должны признаться, что немного поглощены Эдуардом Хилем.

— Какие цели вы преследуете? Что хотите донести до своих слушателей?
— Мы хотим победить негатив в мире, потому что в нем нет никакой пользы. Но не может же быть слишком много красоты и счастья. Всё что мы хотим — это сделать людей счастливыми. Поэтому мы выдаем позитивную музыку. Нам удалось избежать заурядности и посредственности. Мы пришли с миром, но мир — это то, что мы оставляем позади.

— Не поделитесь ли своими творческими планами? Чего от вас следует ожидать в ближайшее время? 
— Летом у нас будут концерты по Европе, потом выступления на фестивалях Балтийских государств, далее Норвегия, Германия и Франция. Мы также хотим представить «Insperimenti» для более широкой аудитории; это — кое-что, что мы делаем каждый месяц в узком кругу друзей в Риге. «Insperimenti» — авангардистская сторона нас и это то, что должно быть услышано и увидено. Конечно, самая важная вещь — дебютный альбом, который выйдет этим летом.

—Уже имеете представление о том, каким будет ваш первый альбом?
— Создать что-то глобальное не получится, но это взорвет умы людей. Для нас порой даже трудно сконцентрироваться в студии из-за понимания того, насколько хорош материал.

— В 2009 году ваша команда выступала на разогреве у Джеймса Бланта, Brainstorm в Санкт-Петербурге и Москве. Еще посетить Россию желаете?
— Определенно хотим. Тогда мы были очень взволнованы.

Состав Sammet: Алексей Попов – бас; Андрей Копичев – гитара; Артем Кураковский – вокал; Вячеслав Котляр – ударные; Денис Зарайский – гитара.

Apelzin: Как давно Sammet радует поклонников тяжелой музыки в Санкт-Петербурге и за его пределами?
Вячеслав: Мы собрались помузицировать в 2005 году, это было не настолько серьёзно, как позже выяснилось. На тот момент мы всё были свободными музыкантами (без группы, у каждого из нас было на то свои причины). Короче говоря, как то Андрей Копичев предложил мне и Лёхе просто поиграть инструментальную музыку, через полгода репетиций поняли, что нам просто необходим вокал. После недолгих поисков, которые ни чем не закончились, Лёха привёл за руку своего сокурсника Тёму, аргументировав это тем, что парень гролит и скримит как дикий зверь. Решили взять пару рифов и поджемовать, на 5секунде и остановились, сделали инструменты в два раза громче, так как из-за Тёмы мы ничего не слышали. Даже не обсуждали брать его к нам или нет, просто на той же репетиции начали репетировать с ним уже заранее наработанный материал. Кстати, в тоже время и появилось название Sammet.

Apelzin: Как у вас складываются отношения с фанатами? Вы прислушиваетесь к их мнению, предложениям, исходящим от них?
Все: С фанатами мы не то чтобы просто общаемся. Ха! Мы практически друзья. Контачим постоянно, в общении никому не отказываем, хотелось бы и дальше так продолжать. По поводу пожеланий, поклонники нашего творчества прямо уж не говорят, что нам надо делать. Все и так хорошо звучит. После выхода альбома «Это всё ложь» мы сделали опрос «Чего нам не хватает в песнях?» и услышали много пожеланий, к некоторым даже прислушались, внесли некоторые коррективы в музыку. Сами понимаете на заказ играть довольно сложно, да и как-то не принято у нас таким образом песни писать.

Apelzin: Как работали над своей дебютной пластинкой? Получили желаемый результат?
Все: Работали долго, много спорили, но счастью нашли компромисс, записали быстро. Уже не впервой. Результатом довольны, Саша сделал великолепный звук, получилось все как надо.

Apelzin: У участников группы есть любимые песни из репертуара Sammet?
Андрей: Конечно, есть. И нелюбимые тоже есть.

Группа Sammet

Apelzin: Какую музыку предпочитаете слушать сами? Что цепляет в последнее время?
Все: Вот тут можно бесконечно долго говорить, потому что мы слушаем много разной музыки от олдырей до модных новичков. У всех нас предпочтения разные, конечно много в чём мы сходимся, но есть и разногласия, причём иногда  это служит почвой для дерзких шуток друг над другом.Из метальных групп нас цепляет Born of Osiris, Gojira, Viel of Maya, Chimaira ,Lamb of God, Animals as Leaders, Pantera, Machine Head, KSE, Unearth, Metallica, Down и т.д. и т.п. Конечно, есть и рок, поп, но опять же перечислять можно очень долго.

Apelzin: Кто чем по жизни занимается помимо музыки?
Алексей: Всё трудимся на дядю. Андрей увлекается фотографией, я тягаю гири, док звукорежиссёрит, Славон в футбол гоняет. 

Apelzin: Есть у музыканта голубая мечта? Какая она?
Все: Голубая??? Хахаха! Она зелёная! А вообще не время мечтать — время работать.

Apelzin: Может, хотелось бы выступить на одной сцене с каким-либо российским или зарубежным коллективом? Если да, то с кем?
Все: Конечно! Мы бы со всеми группами выступили, о которых ранее говорили. Это и есть та самая мечта.

— Когда была образована группа?
— Группа была образована в 2005 году, а история коллектива началась с 2006 года   в концертом в клубе Fish Fabrique летом 2006 года.

— Какой смысл зашифрован в названии коллектива?
— Название группы менялось несколько раз за всё время её существования. Последний раз   оно поменялось в 2008 году после ухода из коллектива ударника. Название «Три Четверти» является началом нашего нового творчества, от которого отломилась 1/4 часть. Группа была в психологическом ступоре, следствием которого была смена названия на то, которое вы сейчас слышите. В настоящее время группа в укомплектованном составе, но название всё равно остается прежним, являясь   как бы своеобразным брендом группы наработанным годами.

— Как вы определяете свой стиль? Как пришли к нему?
— Наш стиль неоднозначен, то есть стилистически мы пытаемся подходить к материалу максимально разнообразно в зависимости от смысла композиции, её содержания. У нас вы можете услышать всё: от гранжа и панк-рока до фанка и электроники. Мы, так сказать, не придерживаемся однозначно одного стиля, а работаем над гармоничным их смешением в пределах наших композиций. Так же на стиль группы влияет и тот факт, что все участники коллектива воспитывались на различных музыкальных культурах и поэтому в творчество группы каждый преподносит что-то своё, и для нас в этом плане нет никаких рамок.

— Творчество каких коллективов повлияло на вашу группу?
— Мы все в группе меломаны и слушаем совершенно разную музыку, нам нравится многие музыканты, группы, ди-джеи и если их перечислять наше интервью станет бессмысленным. Слушаем все вплоть до советской попсы.

— Были ли моменты, когда группа находилось на грани распада? Что помогло выстоять?
— Конечно. Выручала дружба и грамотный подход к поставленной проблеме. Каждый кризис в истории группы привнёс новое в её творчество и подстегивал группу к развитию. В нашей истории бывало всякое, и хорошее и плохое.

— Нужен ли музыканту какой-либо допинг, чтобы сочинять красивую музыку?
— На наш взгляд для каждого музыканта допинг свой, и не обязательно какие-либо наркотические средства или алкоголь… Это может быть что угодно: и дождь и любовь, и роса, солнце, времена года ,короче говоря все что вдохновляет музыканта к созданию музыки. Не малую роль в творчестве играет и наличие эмоций: положительных или же отрицательных. Ну и если есть талант и желание, то всё всегда получается.

— Что заботит вас в последнее время? Над чем вы работаете? Чему уделяете большее внимание?
— Заботит нас конформизм на современной отечественной сцене, в российском творчестве и глобальная пропасть между так называемым шоу-бизнесом и реальной клубной обстановкой в стране, которые в совокупности не дают молодым, бурно развивающимся колеллективам, работать наиболее плодотворно и профессионально. Сейчас мы активно работаем над концертной программой, новыми композициями, подготовкой к записи дебютного альбома. Уделяем большее внимание актуализации своего творчества на российской сцене и созданию собственного стиля. Стараемся создать уникальный образ для нашей группы, который выделялся бы и не был бы похож ни на что. Ну и конечно, расширяем круг наших слушателей.